И еще Пир подумал о том, что цель этого первого полета очень показательна. Убить и разрушить. Мотивы тех, кто историю человечества вершит, не слишком изменились за последние тысячи лет.
– Доброе утро! – Ник Завадски выполз из-под одеяла и, зевая, побрел в санузел. Пир взглянул на часы, которые не снимал даже ночью. Восемь ноль две. Двенадцатое января двухтысячного.
Спустя полчаса взбодрившиеся душем и выбритые Пир и Ник входили в командный. Завтрака сегодня для отлетающих не было – врачи сказали, что людей погружать в длительный сон можно только на голодный желудок, и оперативникам осталось лишь подчиниться.
Почти все были спокойны – словно предстояла самая обычная миссия. Не мелкая, вроде захвата скаута, но не слишком уж значимая.
Хиура-сан встречал каждого входящего икс-комовца легким поклоном. Почему-то Пир понял: нужно непременно поклониться в ответ. И тогда все в конце-концов закончится удачно – и полет, и штурм вражеской базы.
И он низко поклонился японцу. Тот принял это как должное.
Их рассадили за терминалы; Пир гадал для чего, а потом, когда на экранах появилось знакомое лицо ван Торенса, догадался. Ну, конечно, он не может проводить их в миссию как обычно, во время полета. Значит, заранее скажет им все. Все, что должно сообщить боевой группе и псионикам, и все, что он добавит лично от себя, как всегда делал это вот уже второй год.
– Здравствуйте, орлы! В последний раз здравствуйте. В смысле, что мне не придется больше провожать вас на штурмы баз и подавления терроров. Я стану безработным и буду обивать пороги телестудий, а ваши имена будет знать каждый мальчишка старше трех лет…
– Как же, – проворчал Дориго. – Забудут на следующий день, если вообще заинтересуются нашими именами.
– Зря ты так думаешь. Вся база за вас уже кулаки держит.
– И что? – саркастически спросил Дориго. – Так и будет держать все десять дней?
– Даже больше, – заверил ван Торенс. – Пока не вернетесь.
– Ну-ну, – Дориго хмыкнул. – Хочется верить.
– Будь спокоен, и можешь верить! – голландец лучезарно улыбнулся на весь экран. – Что я могу сказать вам перед стартом? Постарайтесь там, на Марсе, отплатить чужакам за все, что они творили здесь… И не жалейте боеприпасов – все равно они больше не понадобятся.
Я знаю, что удача – капризная барышня. Но я ни секунды не сомневаюсь, что ради всей планеты она все же повернется к вам лицом. К вам, а значит – ко всем нам, землянам.
И напомню, что последний сеанс связи состоится когда вас уже разбудят. На Марсе. В долине Узбой, чуть юго-западнее кратера Холден.
Пир не раз разглядывал это место на карте. Меньше чем в полутысяче километров к северо-востоку, за Холденом и гористой Страной Пирры двадцать шесть лет назад, в марте семьдесят четвертого, садилась русская автоматическая станция «Марс-6».
«Эвенджер» намеренно собирались посадить далеко от Сидонии, в южном полушарии, чтобы икс-комовцы могли придти в себя после долгого сна. А когда все будут готовы к бою – крафт взмоет в розоватое марсианское небо и возьмет курс на север, оставляя внизу Жемчужную землю, восточную часть земли Ксанфа, долину Симуд и кратер Да Винчи, Хирсу…
Только бы не засекли «Эвенджер» во время посадки…
После Марка ван Торенса на экранах показался Батт. Вокруг его глаз залегли темные круги – не много же шефу довелось поспать за последние недели.
– Мне мало что остается добавить к словам Марка, – сказал он просто. – Я тоже желаю вам удачи. И верю в вас. Вперед, в небо… И обязательно возвращайтесь.
К икс-команде обратились еще несколько человек. В общем-то, все говорили одно и то же. А что еще можно было сказать в такой момент? Но Пир поймал себя на мысли, что жадно слушает каждого оратора, и готов слушать их хоть до вечера.
Потом оперативники тщательно и неторопливо упаковывались в «Скорлупу» с дополнительным медицинским модулем. Проверяли оружие. Подбадривали друг друга, как могли. Дистанционщики тоже облачались в «Скорлупу» – даже если им и не придется покидать железное чрево «Эвенджера», без защитных костюмов они бы не обошлись: Марс, все же, не загородный парк. Он хуже Антарктиды… Пир многое узнал последнее время о Марсе.
Нестройной цепочкой икс-комовцы тянулись к «Эвенджеру». Поднимались по сходне. Проходили мимо неподвижных и безжизненных танков – и укладывались в кресла. Подключали разъемы медицинского модуля к гнездам на панелях коконов-антигравов, вверяя свои тела электронным врачам.
Пир, воткнув серебристые штекеры, удовлетворенно дождался мелодичного сигнала и зеленого огонька на пульте. Его врач сигнализировал, что все в порядке. В вену комаром вонзилась игла, и сознание Пира стало мутнеть.
– До встречи, ребята, – сказал он заплетающимся языком. – До встречи на Марсе…
Его услышали почти все. А кое-кто успел даже ответить, прежде чем забылся.
Сходня медленно и плавно поднялась. Пилоты, бодрствующие пока все вчетвером, приступили к делу. Мигнув габаритными огоньками, «Эвенджер» отдался мощи работающих двигателей. Тягачи лишь вытащили его по узкому наклонному рукаву наружу, на плотный укатанный снег.
– С богом! – выдохнул на базе «Европа» Майкл Батт. И один из пилотов поднял «Эвенджер» в голубое и безоблачное небо длинного-длинного антарктического летнего дня.
* * *Пир выплывал из мутной глубины сна. Сознание прояснялось, мысли обретали стройность, а туман мало-помалу улетучивался из головы.
Если он проснулся, значит перелет благополучно завершился. И под опорами «Эвенджера» – плоть другой планеты. Марса. Красная каменистая плоть.
Пир пошевелился. К конечностям возвращалась жизнь, прогоняя стада назойливых прохладных мурашек, обосновавшихся в каждой мышце.
Кокон-антиграв аккуратно опустил Пира в кресло и бесшумно отключился. Погас зеленый глазок. Пир отстегнул медицинский модуль от «Скорлупы», даже не выдернув штекеры. А зачем?
Зажегся другой огонек, на пульте. Пир вызвал на один из мониторов в спинке переднего кресла пилотскую кабину, а на второй – изображение с внешних датчиков. Второй монитор сразу налился густо-красным.
Марс выглядел точь-в-точь как на фотографиях. Необычно красная каменистая пустыня. Было очень странно видеть ее, совершенно безжизненную. На Земле, даже в самых гиблых местах можно увидеть упрямый живой стебелек, сухую травинку, насекомое…
Здесь все дышало смертью, даже сквозь глаз видеодатчика и матрицу монитора. Смерть. Мир смерти.
А они принесли сюда еще немного ее же – той, что рано или поздно приходит за каждым. Просто Земле нужно, чтобы за этериалами и сектоидами, за флоатерами, мутонами и человекозмеями смерть пришла пораньше. За ними и их беспощадными созданиями, будь то робот-кибердиск или сгорающий в вихре неудержимого метаболизма хризалид.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
